27 - Мистер 137

Знаете что? Я еще не женился на Касси Райт, но уже могу стать вдовцом. Я говорю этому мальчику, актеру под номером 72: я тебя очень прошу, пожалуйста. Скажи мне, что это была просто конфетка «M&M». Ну, то, что ты дал Бакарди.
— Цианистый калий, или цианид калия, — говорит девочка-ассистентка и наклоняется, чтобы поднять с пола бумажную салфетку. — В природе содержится в корнях маниоки, многолетнего вечнозеленого растения семейства молочайных, изначально произраставшего в Африке. Применяется в качестве красящего пигмента для изготовления краски «берлинская лазурь» интенсивного ярко-синего цвета. Отсюда название одного из оттенков синего — циановый…
Отсюда же, говорит ассистентка, происходит название «цианоз». Термин для описания синюшного оттенка слизистых и кожных покровов жертв отравление цианистым калием. Смерть наступает мгновенно, надежно и необратимо.

На телеэкранах, подвешенных под потолком по периметру комнаты — пустой гулкой комнаты, где не осталось уже никого, кроме нас троих, — пышногрудая Касси Райт играет строгую медсестру, благочестивую и деспотичную в своем накрахмаленном белом халате и практичных удобных туфлях, добродетельную медсестру, которая дарит свободу и радость пациентам мужской психиатрической клиники, отсасывая у всех и каждого. Классика порно. «Улетный отсос над гнездом кукушки».
Я говорю: обожаю этот фильм.
И актер номер 72 говорит:
- Вы о чем?
Он говорит, этот фильм — ну, тот, что мы смотрим, — он об отважной девчонке, которая мечтала стать подающей в мужской софтбольной команде добилась-таки своего, отсосав у всех членов команды.
Я щурюсь, приподнимаюсь на цыпочках, всматриваюсь в экран. Одной рукой я по-прежнему крепко держусь за край складного буфетного стола. Это якорь. Мой ориентир в темной комнате.
Актер номер 72 говорит:
-Этот фильм называется «Несносные медведи»! кончают дружно».
Он говорит:
-Вы что, слепой?
Уже не важно, что сделает Бакарди, даст он Касс таблетку или не даст — это уже не имеет значения, говорит девочка-ассистентка, собирая бумажные стаканчики со стола. Она собирает стаканчики, набивает их смятыми салфетками. Она говорит, что скорее всего один покойник у нас уже есть. Ходячий труп. Который может в любую минуту упасть и уже не подняться. Когда цианид попадает в кровь, объясняет она, он соединяется с атомами железа, содержащегося в цитох-ромоксидазном комплексе митохондриальной ДНК мышечных клеток. Форма клетки меняется, ткани теряют способность усваивать кислород, переносимый кровью, и организм задыхается. Пораженные клетки, в первую очередь нервной системы и сердца, уже не могут производить энергию.
Я спрашиваю, как нам назвать наше с Касси реалити-шоу. Ну, когда мы с ней поженимся. Может, «Красавица и детективище»?
Девочка-ассистентка собирает пустые пакеты из-под чипсов, сминает их в шуршащие шарики, бросает в черный пакет для мусора. Она говорит:
-Большинство отравлений цианистым калием происходят трансдермально.
Она смотрит на номера 72 и говорит:
-Ты как себя чувствуешь?
Слабость? Потеря слуха? Онемение кистей? Повышенное потоотделение, головокружение, беспричинная тревожность?
Те девятьсот человек, совершившие массовое самоубийство в Джонстауне в 1978 году, они отравились именно цианидом. Цианидом травили узников нацистских концлагерей, Гитлер и его жена, Ева Браун, приняли цианистый калий. В 1950-х годах, во время холодной войны, американским шпионам выдавали особые очки в толстой тяжелой оправе. Если шпиона ловили, он должен был быстро разгрызть пластмассовую дужку очков, куда предварительно запаяли капсулу со смертельной долей цианида. Именно эти очки в роговой оправе, инструмент самоубийства, говорит девочка-ассистентка, стали потом частью имиджа Бадди Холли и Элвиса Костелло. Все эти юные битники, носившие на носу смерть.
Когда она произносит «Джонстаун», мы с этим молоденьким актером, номером 72, одновременно бросаем взгляд на большую чашу для пунша, наполовину пустую. В розовом лимонаде плавают окурки и апельсиновые корки.
Так вот, говорю, насчет нашего с Касси реалити-шоу. Может, назвать его «ССС — совершенно секретное совокупление»? Или все-таки для телевидения это не очень пристойно?
Актер номер 72 говорит:
-А что значит транс…
—Трансдермально, — подсказывает девочка-ассистентка. — Это значит «сквозь кожу».
Смахивая со стола крошки, ассистентка рассказывает о том, что большинство отравлений цианистым калием происходит при проникновении яда сквозь кожу.
Обращаясь к молоденькому актеру, она говорит:
-Понюхай ладонь.
Малыш подносит ладонь к носу и делает глубокий! вдох.
-Нет, — говорит девочка-ассистентка, — ты понюхай ту руку, в которой держал таблетку. Чем-нибудь пахнет?
Мальчик нюхает другую руку, потом нюхает еще раз и говорит:
-Миндалем?
Запах горького миндаля — это цианистый калий вступил в реакцию с влагой у него на коже, в результате чего получился цианистый водород. Яд уже проникает в его кровеносную систему.
-Пойду вымою руки, — говорит номер 72.
Ассистентка качает головой и говорит, что таблетка соприкасалась не только с ладонью. Есть и другие места у него на теле — мокрые от пота участки, где находятся поры и нервные окончания.
Насчет нашего совместного реалити-шоу с моей будущей, может быть, уже мертвой женой… Я говорю: а если назвать его «Миссис Сексапильность и мистер Плоскостоп»?
Актер номер 72 смотрит на девочку-ассистентку, а потом опускает голову, прижав подбородок к груди, и смотрит на свою промежность.
Он говорит:
-Нет, нет, нет.
Ассистентка берет сразу несколько бумажных салфеток и вытирает стол, залитый лимонадом.
Собирает невскрытые презервативы — красные, розовые, голубые — и ссыпает их в пустой пакет из-под попкорна.
Актер номер 72 снова нюхает свою ладонь. Потом наклоняется, оттягивает резинку трусов. Он сгибается в три погибели, так что на спине выступают шишечки позвонков, и шумно втягивает носом воздух. Нюхает свою промежность. Выпрямляется и тут же сгибается снова. Нюхает еще раз. Выпрямляется и говорит:
— Нет, не могу. Далеко.
Он оборачивается ко мне:
-Сделайте мне одолжение.
Он говорит:
-Вы не можете понюхать мою мошонку?
Девочка-ассистентка сметает с буфетных столов сладкий мусор: открытые леденцы и ириски, разноцветные шарики жвачки.
-Я вас очень прошу, — говорит мне актер номер 72. — Это вопрос жизни и смерти.
И знаете что? Это все хорошо. Но я только что понял, что я гетеросексуал.
Если он ел конфеты, говорит девочка-ассистентка, обращаясь к молоденькому актеру, может, поэтому он еще жив. Глюкоза — природное противоядие при отравлении цианистым калием. Она соединяется с цианидом и снижает его токсичность.
Актер номер 72 бросается к столу, лихорадочно сгребает остатки конфет — «Lemonheads» и «Skittles», миниатюрные «Butterfingers» и «Hershey Kisses» — и горстями запихивает их в рот. Пережевывая лакричные палочки и мармеладные фигурки, хлюпая сахаром и слюной, он говорит мне:
-Пожалуйста.
Сквозь комья мятных ирисок и кашу из шоколадных черепашек он говорит мне:
-Просто понюхайте и скажите, чем пахнет.
Девочка-ассистентка рассказывает о том, как Григорий Распутин, сумасшедший монах из России, принятый при царском дворе и соблазнявший придворных дам своим совершенно мифическим членом восемнадцать дюймов длиной, пережил несколько покушений на его жизнь. Этого монаха-развратника несколько раз пытались отравить цианистым калием, и каждый раз яд подсыпали в какое-нибудь сладкое кушанье или питье: в подслащенное вино, например, или в пирожные. Иными словами, незадачливые убийцы всякий раз смешивали отраву с наиболее эффективным противоядием.
Сейчас, говорит девочка-ассистентка, Бранчу Бакарди будет достаточно просто засунуть таблетку в любое отверстие на теле Касси Райт. Уже не важно, как именно яд попадет в организм — через рот или как-то иначе, — все равно у Касси начнется головокружение, спутанность сознания, сильная головная боль. Кожа Касси слегка посинеет, а сердце забьется в бешеном ритме, пытаясь насытить клетки кислородом, который они не способны усвоить. Касси впадет в кому, у нее остановится сердце, и смерть наступит буквально за считанные секунды.
— Даже если вы понюхаете его яйца и ничего не почувствуете, — говорит мне ассистентка, — это еще ничего не значит. Не каждый способен почувствовать запах цианистого водорода.
Где-то снаружи отчаянно воют сирены. Они приближаются, становятся громче.
Девочка-ассистентка тянется через стол, собирает недоеденные кексы. Корки от пиццы. Размокшие пирожные, с которых слизали всю сладкую глазурь из кленового сиропа.
Сирены уже совсем близко. Воют прямо над нами, за бетонной стеной.
-Если вы собираетесь подкатиться к мисс Райт, — говорит мне ассистентка, — лучше заранее настройтесь на то, что у вас ничего не получится.
Она наклоняется, чтобы поднять что-то с пола. Держит эту штуковину двумя пальцами, хмурится и говорит:
-Какой-то придурок жевал гондоны?..
Я пожимаю плечами и говорю: кому — что.
Носком туфли она пытается соскоблить с пола выплюнутую кем-то жвачку и рассказывает о том, как она несколько месяцев добивалась встречи с Касси. Как Касси рассказывала о ребенке, которого отдала на усыновление, и говорила, что это было самой большой ошибкой в ее жизни — ошибкой, которую она не сумела исправить. Не сумела избавиться от чувства вины, которое, собственно, и заставило ее сняться в этом фильме, чтобы сделать его богатым, своего потерянного ребенка. Чтобы жизнь Касси Райт — жизнь, растраченная впустую, — все-таки была прожита не зря.
Сирены уже совсем близко. Они воют так громко, что ассистентке приходится кричать.
Продолжая смахивать со стола крошки и отдирать прилипшие конфеты, девочка-ассистентка кричит:
-Такое терпение бывает только от ненависти.
Она кричит, что только целая жизнь — жизнь как
сплошной гнойный абсцесс ненависти и злости, — придает человеку решимости часами ждать, стоя где-нибудь за углом, под дождем и палящим солнцем, и изо дня в день околачиваться на автобусных остановках — на случай, если Касси Райт вдруг пройдет мимо. Ждать столько лет, чтобы наконец отомстить.
Сирены смолкают, становится тихо. Мы стоим и смотрим друг на друга: я, ассистентка и мальчик под номером 72. Мы втроем, в пустой комнате.
И актер номер 72 говорит чуть ли не шепотом, но в тишине, воцарившейся после того, как умолкли сирены, все равно получается громко. Он говорит:
-Это ты.
Он проглатывает комок сахара и слюны и говорит:
-Ты — тот самый ребенок, дочь Касси Райт. А Касси даже не знает.
Сминая в кулаке пустую банку из-под лимонада, девочка-ассистентка говорит:
-Небольшая поправка…
Она улыбается и говорит:
-С этой минуты я — тот самый очень богатый ребенок.
Эта девочка-ассистентка… у нее нос Бранча Бакарди. Прямой и длинный. Ее черные волосы — это волосы Бранча Бакарди. Ее губы — это его губы.
Я интересуюсь, откуда она столько знает о цианиде.
И знаете что? Этот мальчик, молоденький актер, номер 72, он бежит в туалет отмывать свои яйца.