Обезьяньи привычки

Этим летом в книжном магазине один молодой человек отвел меня в сторону и сказал, что ему понравилось, как я описал в «Бойцовском клубе» официантов, которые портят пищу посетителей. Он попросил меня подписать ему книгу и сообщил, что работал в ресторане пятизвездочной гостиницы, где они все время забавлялись с блюдами, подаваемыми знаменитостям.
– Маргарет Тэтчер, – сообщил он, – отведала мою сперму. – Он поднял вверх руку с растопыренными пальцами. – Раз пять, не меньше.

Работая над этой книгой, я вспоминал о знакомом киномеханике, который собирал кадры из порнофильмов и использовал их в качестве слайдов. Когда я говорил с людьми, а не поместить ли такие кадры в фильмы категории «G», предназначенные для семейного просмотра, один из моих друзей сказал:
– Боже упаси. Люди прочитают и начнут заниматься подобным…
Позднее, когда начались съемки «Бойцовского клуба», большие люди из Голливуда признавались мне: книга потому пользовалась таким успехом, что очень хотелось подражать ее героям. Например, они сами, подобно каким нибудь рассерженным юным киномеханикам, стали вставлять порнокадры в обычные фильмы. Люди рассказывали мне о том, как они сморкались в гамбургеры, работая поварами в фаст фудах. О том, как в аптеке меняли в коробках флаконы с краской для волос – в упаковку с осветлителем для брюнетов помещали краску для блондинов, краску для ярко рыжих волос меняли на краску для шатенов и приходили посмотреть, как люди, выкрасившие волосы в совершенно дикие оттенки, орали на менеджера по продажам. То было десятилетие «трансгрессивной прозы», начавшееся немного раньше романом «Американский психопат». Чуть позднее эстафету продолжили «На игле» и «Бойцовский клуб». Это были романы об изнывающих от скуки плохих парнях, которые пытаются сделать что то такое, что даст им возможность почувствовать себя живыми людьми. Все, что люди рассказывали мне, я помещал в мой роман, который затем продавал.
Я отправлялся в очередной рекламный издательский тур, и люди рассказывали мне, как каждый раз, летя в самолете, они садились возле аварийного выхода, и весь полет их так и подмывало открыть эту дверь. Они отчетливо представляли себе, что произойдет: разгерметизация, падающие на пол кислородные маски, хаос, дикие крики о помощи, аварийная посадка. Эта дверь прямо таки умоляла, чтобы они ее открыли.
Датский философ Серен Кьеркегор определяет ужас как знание о том, что ты должен сделать, чтобы доказать, что свободен, даже если твой поступок способен тебя уничтожить. Он приводит пример с Адамом в Райском саду. Адам был счастлив и всем доволен до тех пор, пока Бог не показал ему Древо Познания и не сказал: «Не ешь плод с этого древа!» Адам перестал быть свободным. Есть одно правило, которое он может нарушить, которое он должен нарушить, чтобы доказать собственную свободу, даже если это уничтожит его самого. Кьеркегор утверждает, что в тот момент, когда нам что то запрещают, мы должны поступить вопреки запрету. Это неизбежно.
О чем обезьяна думает, то она и делает.
По Кьеркегору, человек, который беспрекословно подчиняется закону, который называет возможное невозможным на том основании, что это противозаконно, живет ненастоящей жизнью.
В Портленде, штат Орегон, какой то человек начиняет теннисные шарики спичечными головками, после чего запечатывает отверстие. Потом оставляет их на улице в расчете на то, что они попадут кому нибудь на глаза. Если такие шарики пнуть или бросить на землю, они взрываются. Насколько мне известно, один человек в результате этого лишился ноги, а одна собака – головы.
Сегодня любители граффити используют специальные, разъедающие стекло краски, чтобы рисовать на витринах магазинов и стеклах автомобилей. В загородной школе Тайгард неустановленный подросток мажет собственным дерьмом стены в мужском туалете. В школе его называют Сортирным террористом. О нем стараются вообще не упоминать, чтобы не породить эпигонов.
Как говорил Кьеркегор, каждый раз, когда мы видим какую то возможность, мы стараемся ею воспользоваться. Мы делаем это неизбежным. До тех пор, пока Стивен Кинг не написал о школьниках неудачниках, убивающих своих сверстников, никто никогда не слышал о стрельбе в стенах школ. Но разве в том, что это произошло, повинны «Кэрри» и «Ярость»?
Многие из нас заплатили деньги, чтобы поглазеть, как в фильме «День независимости» рушится Эмпайр Стейт Билдинг. Совсем недавно министерство обороны США обратилось к лучшим голливудским криэйторам за помощью при помощи мозгового штурма проработать различные сценарии действий потенциальных террористов. В их числе был и режиссер Дэвид Финчер, снявший уничтожение Сенчури Сити в «Бойцовском клубе». Нам в детальных подробностях хочется знать, как это может случиться. Чтобы встретить во всеоружии.
Из за террориста Теда Качински мы теперь не можем отправить по почте посылку, не вручив ее лично почтовому служащему. Из за людей, разбрасывающих на шоссе шары для боулинга, мы вынуждены возводить вдоль дорог высокие заборы.
Такое впечатление, будто мы пытается отгородиться от всего т свете.
Нынешним летом Дейл Шеклфорд, человек, обвиненный в убийстве моего отца, заявил, что государство приговорило его к смертной казни, но он и его белые друзья расисты изготовили и закопали вокруг Спокейна, штат Вашингтон, бомбы со спорами сибирской язвы. Лиши его государство жизни, в один прекрасный день какой нибудь олух откопает такую бомбу, и погибнут десятки тысяч людей. Между собой прокуроры назвали это заявление «шекл фрейдистской ложью».
Нас ожидает миллион новых причин, почему невозможно прожить свою жизнь. Нам ничего не стоит похерить имеющуюся у каждого из нас возможность преуспеть в жизни, переложив вину на кого то другого. Можно сражаться против всего на свете – против Маргарет Тэтчер, владельцев недвижимости, желания открыть аварийный выход в самолете… всего, что, как вам кажется, не угнетает вас. Можно жить кьеркегоровской ненастоящей жизнью. Или же совершить то, что Кьеркегор назвал Прыжком ВЕРЫ, когда мы перестаем жить с оглядкой на обстоятельства и начинаем новую жизнь, становясь движущей силой того, чему, как нам кажется, должно быть.
Нас ожидает миллион новых причин, чтобы жить дальше.
Что выходит из моды в данный момент, так это очистительная «трансгрессивная проза».
Фильмы вроде «Тельмы и Луизы», романы вроде «Банды с разводным ключом» – те, кто их смотрит или читает, вряд ли способны смеяться и понимать. Так что пока придется делать вид, будто мы не злейшие враги самим себе.